«Мама моя — шедевр!» Дочь легендарной Ирины Слуцкой Варвара: переход в танцы, домашнее мыло, мечты о кондитерской и вдохновение от Роналду
***
«Ей мама все купила», «Мама не могла дочке хвостик завязать?» — подобные комментарии Варвара Слуцкая уже давно читает с улыбкой. Наследнице титулованной фигуристки пришлось рано привыкнуть к хейту и сравнениям, но вместо того чтобы тратить силы на оправдания, она выбрала другой путь — работу на льду. Сейчас Варвара нашла себя в танцах на льду и честно признается: ушла из одиночного катания по очень простой причине — больше не хотела прыгать.
В откровенном разговоре Варвара рассказала о сезоне, переходе в танцы, необычном увлечении варкой мыла, любви к десертам, мечтах о карьере кондитера и о том, почему для нее важен пример Криштиану Роналду.
—
— Какие у тебя впечатления от прошедшего сезона?
— Этот сезон мне реально очень понравился. Он получился эмоциональным, местами тяжелым, но при этом гораздо более зрелым, чем предыдущий. Если сравнивать с прошлым годом, то сейчас я стала сильнее не только в техническом плане — добавилась внутренняя уверенность, появился особый кураж, драйв. Стало больше ощущения, что я контролирую прокат, а не просто «откатываю» элементы.
— В первый сезон в новой паре эмоционально было сложнее?
— Да, гораздо. Тогда мне было тяжело полностью «погружаться» в программу, прочувствовать каждое движение, атмосферу, музыку. Сейчас я стала свободнее: уже не так боюсь ошибиться, позволяю себе играть, выражать эмоции, реагировать на зал.
— Был старт, где ты испытала максимальный кайф? Или, наоборот, самое тяжелое выступление в этом сезоне?
— Больше всего удовольствия я получила на этапе в Магнитогорске. Там невероятно доброжелательная публика: ты выезжаешь на лед и реально слышишь, как зрители подпевают музыке, кричат: «Круто!», «Супер!». Это очень заряжает, будто добавляет энергии в ноги.
Самым сложным стартом, наверное, стало первенство в Саранске. Там была более напряженная, строгая атмосфера, зрителей заметно меньше. А я очень люблю, когда арена заполнена, когда чувствуешь поддержку каждого сектора. В Челябинске тоже было непросто в эмоциональном плане: я понимала, что это финальный старт сезона, все уже вымотаны, но расслабляться нельзя — наоборот, надо собрать все силы и показать максимум.
— Большое количество людей на трибунах тебя не нервирует? Не усиливает волнение?
— Наоборот. Мне гораздо легче кататься, когда трибуны полные. Есть ощущение, что мы с партнером не просто тренируемся, а дарим что-то людям, и они это принимают. Когда зал живет вместе с тобой — это непередаваемо. Мне важен взгляд зрителя, его реакция, шум, аплодисменты — от этого становится легче дышать и кататься.
—
— Вернемся к началу твоего пути. Когда ты для себя решила перейти в танцы на льду и почему вообще об этом задумалась?
— В танцы я ушла в 2019 году. До этого каталась в одиночном у Вазгена Азрояна, пришла в группу сразу после Нового года. У меня были проблемы с прыжками: что-то получалось, что-то нет, при этом танцевать, работать над скольжением, шагами, пластикой я обожала. В какой‑то момент просто подошла к тренеру и попросила дать шанс попробовать себя в танцах.
Сначала долгое время каталась одна: осваивала базу, скольжение, повороты, шаги. Потом попробовала себя в паре — мы недолго выступали вместе, а позже вместе с тренером поняли, что нужно двигаться дальше, так как он специализировался на одиночном катании.
После этого я побывала в нескольких тренерских командах. У Ирины Владимировны Жук я встала в пару с Александром Талантовым. С ним мы прошли большой путь: от третьего спортивного разряда до первого. Это был серьезный, качественный рост, но, к сожалению, по личным причинам наш дуэт распался.
В итоге я оказалась в группе Екатерины Борисовны Рублевой и Ивана Александровича Шефера. Это, честно, мой самый комфортный и любимый тренерский штаб. Сейчас я катаюсь с Глебом Гончаровым и могу сказать: все складывается именно так, как я когда‑то себе представляла.
— Парное катание вообще не рассматривала?
— Нет. Я всегда интуитивно тянулась именно к танцевальному направлению. Прыжки — это круто, но мне ближе работа над образом, взаимодействие с партнером, хореография. Поэтому парное катание как-то само собой отпало: ни внутреннего желания, ни интереса в ту сторону у меня не возникло.
— Первая тренировка в танцевальной группе тебя сразу «зацепила»?
— На самых первых занятиях я вообще до конца не понимала, что именно от меня требуется. Приходилось начинать буквально с нуля — с уровня новичка. Осваивала базовые шаги, училась правильно «давить» в лед, чувствовать партнерские линии, корпус, ось. Но даже тогда, через эту неопределенность, я чувствовала, что попала в свой вид — представления о танцах на льду вполне оправдались. Мне очень понравилось ощущение, что ты не просто выполняешь элементы, а рассказываешь историю.
—
— Как вы встали в пару с Глебом?
— На просмотр к Екатерине Борисовне я пришла в середине зимы. Практически четыре месяца тренировалась одна: работала над техникой, обязательными танцами, шагами. Партнера тогда у меня не было, я активно искала варианты.
В это же время Глеб расстался со своей прежней партнершей и разместил анкету на одном известном сайте. Я показала ее маме и сказала: «Вот было бы круто, если бы нас поставили вместе». Но в голове крутились сомнения: на просмотр к нему приходило много девочек, конкуренция была серьезная.
И вот однажды утром Екатерина Борисовна говорит мне: «Варь, сегодня будем пробовать тебя с Глебом». Внутри все сжалось — это казалось шагом на новый уровень, огромной ответственностью. Нас долго смотрели, сравнивали, я переживала: «Наверное, не утвер¬дят, значит, нужно будет искать кого‑то еще».
А потом к нам подъезжает Сергей Сергеевич Плишкин и спокойно говорит: «Варя, ты будешь кататься с ним. Ребята, вот ваша музыка на произвольный танец — слушайте, привыкайте». Я реально не поверила своим ушам, была в шоке. Оказалось, что нас уже поставили в пару.
— Не было страшно выходить на лед с партнером, когда до этого ты в основном каталась одна?
— Страха как такового не было. Скорее, мне просто нужно было время, чтобы перестроить мышление. Очень долго приходило осознание, что я больше не одна, что рядом человек, с которым мы отвечаем друг за друга. Что теперь мы — единое целое, и любой элемент, любая ошибка — это общее дело.
— С Глебом вы сразу нашли общий язык? Или был период притирки?
— Притирки есть у всех. Невозможно, чтобы два человека, которые до этого по отдельности шли своим путем, за один день идеально совпали по характеру, темпераменту, пониманию музыки. Мы учились слышать друг друга: где нужно поддержать, где — подшутить, где — промолчать и дать партнеру самому «переварить» ситуацию. Но очень быстро стало ясно, что у нас схожие цели и отношение к делу, а это главное.
—
Варвара признается, что в жизни вне льда она совсем не «звездный ребенок», а обычный подросток, который любит посмеяться над собой и не боится самоиронии. Именно поэтому она так спокойно реагирует на негативные комментарии в сети.
— Многие пишут: «Ей мама все купила», «Без фамилии Слуцкая она бы нигде не выступала». Как ты к этому относишься?
— Я понимаю, что люди видят только фамилию и не замечают той работы, которая стоит за каждым стартом. Проще сказать: «Ей повезло, мама — чемпионка», чем представить, сколько часов я провожу на льду и в зале. Но эти комментарии меня уже не задевают.
Мама мне действительно много дала — в первую очередь пример отношения к профессии. Но вместо того чтобы «устроить» меня куда‑то, она постоянно повторяет: «Твоя карьера — это твой труд». И когда кто‑то пишет про хвостики или костюмы, нам с ней иногда даже смешно. Мама у меня — шедевр, и я горжусь этим. Но на лед выхожу все равно я, и падать — тоже мне.
—
Помимо спорта, у Варвары есть нестандартное хобби — она варит мыло ручной работы.
— Как ты вообще пришла к идее варить мыло?
— Случайно! Однажды мы с подругой увидели наборы для мыловарения и решили попробовать «для прикола». В итоге оказалось, что это очень затягивает: подбираешь форму, цвет, аромат, придумываешь оформление. Со временем я начала экспериментировать, делать более сложные варианты, комбинировать запахи, добавлять сушеные цветы, масла.
Для меня это способ переключиться. После тренировки ты приходишь домой уставшая, включаешь музыку, растапливаешь основу — и все, мысли уходят от прокатов и оценок. Плюс приятно, когда люди берут твое мыло, а потом говорят, что им реально нравится: и внешне, и по запаху.
—
Еще одна страсть Варвары — десерты.
— Говорят, ты отлично готовишь сладости и мечтаешь о чем‑то связанном с кондитерством. Это правда?
— Да, я очень люблю печь. Торты, капкейки, тарталетки — все, где можно проявить фантазию в украшении. Мне нравится, что кондитерство — это тоже своего рода искусство: сначала ты долго готовишь основу, а потом превращаешь все это в красивый, аккуратный десерт.
Если говорить о мечте, я не исключаю, что в будущем могла бы открыть маленькую кондитерскую или десертный корнер. Представляю место, куда люди приходят не только за сладким, но и за атмосферой. Но пока на первом плане — спорт. Поэтому сейчас кондитерство для меня — любимое хобби, а не работа.
—
Любопытно, что мотивацию в спорте Варвара находит не только в фигурном катании. Один из ее кумиров — Криштиану Роналду.
— Почему именно Роналду?
— Он пример того, как труд может изменить все. Это человек, который не родился «волшебным талантом», а сделал себя сам. Его отношение к тренировкам, дисциплине, режиму меня очень вдохновляет. Когда тяжело, вспоминаю истории о том, как он отрабатывал удары после основной тренировки, как следил за питанием, сном.
В фигурном то же самое: можно сколько угодно говорить про «врожденные данные», но без работы ничего не будет. И мне нравится думать, что каждый мой дополнительный подход в зале, каждая прокатка программы — это мой маленький шаг в сторону уровня, к которому я стремлюсь.
—
При этом Варвара — не только спортсменка, но и школьница, которой приходится совмещать тренировки с учебой.
— Насколько сложно сочетать спорт и школу?
— Сложно, но возможно. У меня плотный тренировочный график, поэтому нужно уметь планировать время: где-то делать уроки по дороге, где-то заранее сдавать работы. Учителя у меня, к счастью, понимающие, но это не значит, что мне все спускают.
Иногда очень хочется просто лечь и ничего не делать, но я понимаю: спорт — не вечен, а знания в жизни пригодятся всегда. Да и мама мне постоянно говорит, что голова — такой же «инструмент», как ноги и руки. Если ты умеешь думать, тебе проще будет и в спорте, и после него.
—
В конце разговора Варвара честно формулирует, чего бы ей хотелось добиться — и на льду, и за его пределами.
Она мечтает продолжать развиваться в танцах, усложнять программы, выходить на международный уровень, но при этом не превращаться в «робота, который катает элементы». Для нее важно, чтобы зритель чувствовал эмоцию, историю, характер программы.
За пределами катка Варвара видит себя творческим человеком: возможно, кондитером, возможно, тем, кто создает что‑то красивое и полезное — пусть даже это будет мыло ручной работы. Но, как она сама говорит, пока главная цель одна — честно и до конца реализовать себя в фигурном катании и доказать, прежде всего себе, что можно построить карьеру не только с громкой фамилией, но и с огромным трудом.