«Мне дали нейтральный статус, но пришлось завершить карьеру». Диана Чугунихина — о своем пути, сложном решении и новой жизни после гимнастики
В начале года призер чемпионата России по художественной гимнастике Диана Чугунихина официально объявила, что заканчивает спортивную карьеру. Для многих это стало неожиданностью: в период международного отстранения она была одной из самых заметных гимнасток сборной, брала на себя сложные программы, конкурировала с более опытными спортсменками и рассматривалась как одна из перспектив будущей команды.
Год назад Диана одной из первых получила нейтральный статус, который открывал формальную возможность выступать за пределами страны. Но так и не вышла на международный ковер — а затем приняла трудное решение уйти из спорта. В большом разговоре она впервые подробно рассказывает, через что прошла, почему сделала этот выбор и чем живет сейчас.
—
«Я не хотела быть как старшая сестра — поэтому выбрала гимнастику»
— Как вообще гимнастика появилась в твоей жизни? Насколько в Ростове это популярный вид спорта?
— У меня есть старшая сестра, она занималась танцами. Мама поставила передо мной выбор: либо иду по ее пути, либо пробую гимнастику. Мне очень не хотелось быть «копией» сестры, хотелось чего-то своего — поэтому выбрала гимнастику.
Начинала я заниматься в самом обычном зале: для детей условия были нормальные, но до профессионального уровня там, конечно, далеко. Потолки низкие, помоста нет, все достаточно скромно. Сейчас в Ростове ситуация совсем другая: появились специализированные залы, открыли училище олимпийского резерва, есть помост, хороший инвентарь. Видно, что база растет, и у маленьких гимнасток гораздо больше возможностей, чем было у моего поколения.
—
«Я плакала у входа в зал — знала, что нас будут тянуть»
— Помнишь свои первые тренировки? С какого момента стало понятно, что это уже не просто кружок?
— В начале я вообще не хотела ходить. Меня водила бабушка, и каждый раз перед дверью зала я рыдала и говорила, что ни за что туда не зайду.
Основная причина была в том, что нас много тянули. Растяжка — это больно, особенно когда ты маленький ребенок, который не до конца понимает, ради чего все это нужно. Я заранее знала: вот мы потренируемся, а потом начнется растяжка — и это меня останавливало.
Но со временем я привыкла. Стало интересно, начала получаться техника, элементы, первые небольшие победы. И где-то в момент, когда меня стали брать на отборы к первенству России и первенству Южного федерального округа, я поняла, что это уже не просто «факультатив», а что-то серьезное. Я стала осознавать: если я уже отбираюсь на такие старты, значит, все тренировки и слезы были не зря.
—
«Первое первенство России: я увидела Лалу Крамаренко и всю сборную»
— Какие воспоминания остались о самых первых соревнованиях?
— Сначала были отборы по Ростовской области, через них я попала на первенство Южного федерального округа. Там же в личной программе выступала Нонна Нянина, тогда у нас сформировалась такая стабильная тройка, уже более взрослая, осмысленная гимнастика.
Я прошла в финал, одна девочка очень неудачно выступила, и в итоге я стала второй и впервые отобралась на первенство России. А там уже увидела Лалу Крамаренко, других ведущих гимнасток, всю сборную вживую. Для меня это было как попасть в другой мир. После этого мотивации стало в разы больше: захотелось не просто выходить и выступать, а стремиться к этому уровню.
—
«На «Надеждах России» я стала 13-й, а брали 12. Это был удар»
— При этом спустя время у тебя была очень важная победа на первенстве России в 2022 году. Как ты к этому пришла?
— В октябре 2021 года проходили «Надежды России». В юниорскую сборную тогда планировали набрать 12 человек. Я оказалась на 13-м месте. Это был очень болезненный момент: казалось, я уже совсем рядом, а в итоге — мимо.
Я сильно переживала, вернулась домой в полном расстройстве. А потом нам неожиданно приходит письмо: нас вызывают на контрольную тренировку к Ирине Александровне Винер в «Лужники». Мы поехали, я сделала четыре вида без серьезных срывов. Затем нас построили, и Ирина Александровна выбрала около шести-десяти гимнасток, которые ей понравились.
В конце 2021 года меня уже вызвали в Новогорск — так я попала в сборную. А на первенстве России, которое состоялось позже, мне удалось выиграть упражнение с лентой и взять бронзу в булаве. Для меня это было невероятно: только-только в составе сборной — и сразу золото, которого до этого вообще не было.
—
«В Новогорске сначала было страшно: не верилось, что я правда в сборной»
— Какие были ощущения, когда ты приехала в Новогорск уже как член сборной?
— Первые дни, если честно, мне было страшно. Ты ходишь по базе и не до конца осознаешь, что теперь это твое рабочее место, что это не сбор на две недели, а твоя новая реальность.
Одновременно было огромное чувство радости и благодарности моим первым тренерам — Анжеле Геннадьевне Пискаревой и Александре Сергеевне Ванжа. Мы очень много работали, и попадание в сборную стало подтверждением, что все труды были не зря. С течением времени страх ушел, остались удивление, интерес и желание доказывать, что я достойна быть в этом составе.
—
«Смотреть, как тренируются Дина и Арина, — это отдельная школа»
— Каково тренироваться рядом с лидерами сборной, звездами мирового уровня?
— У нас были ковры рядом с Диной и Ариной Авериными. Часто бывало так: наша тренировка уже закончилась, а они еще продолжали работать. Я всегда оставалась в зале и просто смотрела.
Наблюдать за ними — это отдельная школа. Как они настраиваются, как реагируют на ошибки, как восстанавливают элемент, который не идет. Для меня это была большая честь — работать в одном пространстве с такими гимнастками, перенимать у них подход и отношение к делу.
—
«Подсказки в зале — это нормально: мы видим друг друга лучше, чем себя»
— Насколько в Новогорске принято помогать друг другу? Гимнастки подсказывают, поправляют?
— Если мы тренируемся на одном ковре или рядом, конечно, кто-то может что-то заметить и сказать: «У тебя здесь рука поехала», «Посмотри на линию ноги» и так далее. Мы видим друг друга со стороны, а себя — нет, даже при зеркалах.
К старшим тоже всегда можно было подойти и спросить совета — по элементу, по эмоциям, по выходу из неудачной попытки. Это не выглядит как что-то официозное: «подойду-ка, спрошу звезду». Это рабочая, спокойная атмосфера. Когда ты в сборной, все понимают, что вы делаете одно общее дело.
—
Нейтральный статус, которого оказалось недостаточно
— Ты одна из первых получила нейтральный статус. Что ты почувствовала в тот момент?
— Сначала это казалось шансом. Нам долго говорили, что ситуация сложная, что неизвестно, когда мы сможем вернуться на международные старты. И тут мне дают нейтральный статус — появляется надежда, что хотя бы в таком формате получится выйти на ковер.
Но дальше выяснилось, что наличие статуса — это не гарантия участия. Есть квоты, есть ограничения, есть решения, которые принимаются не спортсменами. В какой-то момент я осознала, что формально у меня статус есть, а по факту я сижу без международных стартов и просто жду, когда, возможно, кому-то что-то разрешат.
Это очень выматывает психологически. Ты продолжаешь работать на максимуме, а перспективы — туманные. Со временем стало понятно, что карьера идет, возраст идет, а шансов реализовать себя именно на мировом уровне почти нет.
—
«Решение закончить карьеру я принимала не за один день»
— Как ты пришла к тому, чтобы завершить карьеру?
— Это точно не было импульсом одного дня. Скорее, накопление множества факторов.
Во-первых, постоянное ощущение подвешенности. Мы готовимся, тренируемся как к крупным международным стартам, но не знаем, наступят ли они вообще. Спорт высокого уровня — это не история про «потренируюсь еще годик — а вдруг что-то изменится». У нас есть возраст, физические ресурсы, и они не бесконечны.
Во-вторых, стали накапливаться микротравмы. Никакой одной глобальной травмы, после которой врачи сказали бы: «Все, хватит». Но организм четко давал понять, что такая нагрузка уже дается тяжелее, чем раньше. Параллельно я начала задумываться о будущем: образовании, профессии, возможной тренерской работе.
В какой-то момент я честно поговорила с родителями и тренерами. Мы трезво оценили ситуацию и поняли, что дальше мне будет очень сложно двигаться вперед в тех условиях, которые есть. Тогда и появилось решение, что лучше поставить точку на достойном уровне, чем тянуть до выгорания и ненависти к гимнастике.
—
Психологическая цена большого спорта
— Насколько сильно на тебе отражалась вся эта неопределенность?
— Психологически было очень тяжело. Ты видишь, как девушки из других стран выступают на чемпионатах мира, на этапах, а ты в это время делаешь ту же работу, но без результата в виде крупных стартов.
Появляются вопросы: «Зачем? Ради чего? Не зря ли я трачу свои лучшие годы?» Иногда накатывала обида, иногда усталость. И при этом ты сам себе не можешь дать точный ответ, все зависит от решений людей, которые никак с тобой не связаны.
Я долго пыталась держаться: включала режим «просто делаю свою работу», старалась не думать о том, что от меня не зависит. Но в какой-то момент я почувствовала, что начинаю выгорать, что на ковер выхожу уже не с тем огнем в глазах, который был раньше. А для художественной гимнастики это критично: если нет эмоции, нет внутреннего горения, зритель это считывает сразу.
—
Что дальше: тренерство, учеба, любимое дело
— Чем ты занимаешься сейчас, после окончания карьеры?
— Сейчас я постепенно перестраиваю свою жизнь. Продолжаю учиться, думаю о том, чтобы получить профильное образование, связанное со спортом и педагогикой. Уже начинаю пробовать себя в тренерстве: помогаю с группами, даю советы, иногда выхожу в зал, чтобы показать девочкам элементы.
Мне интересно не просто поставить ногу-руку, а объяснить, как пережить те моменты, через которые я сама проходила: страх, неудачные старты, давление. Хочется, чтобы мой опыт помог кому-то пройти путь чуть легче, чем он был у меня.
Параллельно пробую себя в других сферах, которые всегда интересовали. Спорт приучил к дисциплине и умению работать, и эти качества пригождаются где угодно.
—
О гимнастике — без обиды
— Есть ли сейчас обида на гимнастику, на обстоятельства?
— На гимнастику — нет. Наоборот, у меня к этому виду спорта огромная благодарность. Он сделал меня такой, какая я есть: собранной, трудолюбивой, устойчивой к стрессу. Я увидела мир спорта изнутри, поработала с сильнейшими тренерами и гимнастками.
Конечно, есть ощущение недосказанности, потому что я так и не вышла на международную арену, имея для этого статус и готовность. Но я понимаю, что это не история про «кто-то конкретный меня не пустил». Это целый клубок обстоятельств, на который я повлиять не могла. Сейчас важно не зацикливаться на том, что не получилось, а использовать то, что дала гимнастика, в новой жизни.
—
Совет юным гимнасткам и их родителям
— Что бы ты посоветовала девочкам, которые только начинают заниматься гимнастикой, и их родителям?
— Девочкам я бы сказала: если вам действительно нравится выходить на ковер, работать с предметом, чувствовать музыку — не сдавайтесь из-за первых сложностей. Растяжка, усталость, строгий взгляд тренера — это часть пути, через это проходят все. Главное — слушать себя: если внутри есть желание идти дальше, значит, вы на своем месте.
Родителям я бы посоветовала быть опорой. Не давить только результатом, а поддерживать в неудачах. Иногда фраза «я все равно тобой горжусь» важнее любой медали. И очень важно выбирать тренера, которому вы доверяете — и как специалисту, и как человеку.
Художественная гимнастика — красивый, но жесткий вид спорта. Если в этой системе есть понимание, уважение и честный диалог, пройти его намного легче.
—
Диана Чугунихина завершила карьеру раньше, чем многие ожидали, но оставила после себя яркий след: сложные программы, выразительные выступления, серьезный характер. Нейтральный статус, которого от нее так долго ждали, в итоге не дал главного — права выйти на международный ковер.
Сейчас ее история — пример того, что в спорте не все зависит от таланта и труда. Но и доказательство: даже когда дверь в большой спорт закрывается, это не конец, а начало другого пути, в котором все приобретенные качества и опыт остаются с тобой.