…К слову, именно чемпионат России в Санкт-Петербурге стал апогеем проблем Галлямова не столько функциональных, сколько психологических. Проиграть золото принципиальным соперникам — той самой паре Бойкова/Козловский — всегда болезненно, тем более в родном городе, при практически домашней поддержке и статусе очевидных фаворитов. Но куда более тревожным, чем потеря первого места, стало то, как Александр воспринял это поражение и как повел себя после прокатов.
Вместо того чтобы собраться, выйти к зрителям с благодарностью за поддержку и хотя бы внешне показать единство с партнершей, мы увидели замкнутого, отрешенного спортсмена, погруженного в собственное недовольство. Взгляд, полный упрека, холодная дистанция рядом с Анастасией, сухие реакции в зоне «kiss and cry» — все это не вязалось с образом чемпиона мира, который умеет держать удар и не перекладывает груз неудач на других. Сложилось стойкое ощущение, что проигрыш воспринимается им не как этап, а как личная несправедливость судьбы.
Здесь важно подчеркнуть: речь не о том, что чемпион не имеет права на эмоции. Любой спортсмен переживает провалы болезненно. Проблема в том, как эти эмоции транслируются команде, партнеру, публике. Когда ведущий парник страны позволяет себе демонстративную отстраненность от партнерши, создается впечатление, будто ответственность за ошибки лежит исключительно на ней, на тренерах, на обстоятельствах — на ком угодно, только не на нем самом. Для спортсмена такого статуса это тревожный сигнал.
Парадокс ситуации в том, что именно Анастасия в этом сложном сезоне выглядит тем самым «якорем стабильности», который многие раньше безоговорочно приписывали Александру. Она сохранила рабочую дисциплину, физическую форму, не ушла в оправдания, а воспринимает происходящее как этап, требующий терпения и дополнительной работы. В кадре, в интервью, на льду — она старается держать марку, не обесценивать партнерство, не демонстрировать внутренние конфликты. В то время как Галлямов, похоже, все чаще выходит на лед уже с внутренней обидой на мир.
Если отойти от эмоций и посмотреть на ситуацию трезво, станет ясно: травма на Байкале действительно была тяжелой и повлекла за собой длительное восстановление. Месяцы, в течение которых Александр заново учился ходить, не могли не сказаться на функциональной готовности. Но в профессиональном спорте травмы — не исключение, а часть пути. И когда из раз за разом звучит подтекст: «мы бы все всем доказали, если бы не тот злополучный Байкал и не решение по Олимпиаде», — это перестает быть объяснением и превращается в удобное прикрытие для личностного и профессионального регресса.
Ситуация усугубляется тем, что за эти месяцы сильнейшие соперники не стояли на месте. Бойкова/Козловский не только стабилизировали свои базовые элементы, но и методично внедряют сложнейший контент с четверным выбросом. В условиях, когда их технический потолок объективно поднимается, рассчитывать удержаться на вершине, опираясь лишь на былые заслуги и некогда безупречную катание, наивно. Пара Чикмарева/Янченков после вынужденной паузы вернулась настолько мощно, что уже обошла Мишину/Галлямова на одном из стартов и второй раз подряд забрала бронзу чемпионата страны. Конкуренция выросла, и это факт, с которым придется считаться всем, а не только Александру.
Внутри этой новой реальности особенно бросается в глаза разрыв между поведением Мишиной и Галлямова. Она будто приняла новые правила игры: да, Олимпиады не будет, путь к форме долгий, соперники усилились, но жизнь и карьера на этом не заканчиваются. Он же, складывается ощущение, застрял в точке отчета своих неудач — в том самом Байкале и решении по допуску на Игры. В результате публика, которая когда-то видела в нем образец надежности и партнерской опоры, теперь наблюдает нервного, раздраженного, отстраненного спортсмена, не готового публично признавать свою долю ответственности.
Кульминацией этого внутреннего кризиса стали как раз осенние старты и чемпионат России. Ошибки на поддержках, где ключевую роль играет абсолютное доверие, обострили ощущение хрупкости пары. Это уже не была техническая «шероховатость» — это выглядело как трещина в самом фундаменте партнерства. Там, где раньше Мишина и Галлямов действовали как единый организм, теперь начали проступать сомнения: уверен ли партнер в партнерше, а партнерша — в партнере? Возможно ли в таких условиях претендовать на статус неоспоримых лидеров?
Отдельного разговора заслуживает медийный образ Галлямова. Еще недавно он казался неспособным на показные истерики, всегда сдержанным, умеющим вовремя закрыться от камер, чтобы не выносить внутренние разборки наружу. В этом сезоне вместо зрелой саморефлексии мы нередко видим пассивную агрессию и холод. Это особенно разочаровывает, потому что статус чемпиона мира — это не только строка в биографии, но и определенная модель поведения, определенный уровень ответственности перед болельщиками, юными спортсменами, которые на него равняются.
Важно понимать: никто не требует от фигуристов быть безупречными людьми без слабостей. Но есть минимальный этический стандарт. Чемпион мира не должен позволять себе демонстративно дистанцироваться от партнерши перед миллионами зрителей в моменты поражения. Внутренние конфликты и разногласия можно и нужно решать за закрытыми дверями. Публичная картинка команды особенно важна в сложные времена — именно она либо укрепляет ощущение единства, либо окончательно разрушает веру в пару.
На этом фоне разговоры о «главном разочаровании сезона» выглядят не злобной гиперболой, а констатацией того, что к Галлямову предъявлялись более высокие ожидания не только как к спортсмену, но и как к лидеру, партнеру, чемпиону. Разочарование — это всегда следствие изначальной веры. От того, кого никогда не считали примером, сложно разочароваться. А вот когда человек с титулом чемпиона мира демонстрирует поведение, недостойное этого статуса, чувство горечи возникает почти неизбежно.
Можно ли списать все на сломленную психологию после травмы и Олимпийской истории? Частично — да. Но оправдывает ли это нежелание работать над собой, над своим отношением, над коммуникацией в паре? Скорее, нет. Тем более рядом с ним — партнерша, которая прошла через те же испытания, но при этом не позволила себе сорваться на окружении, не утонула в обидах и продолжает делать свою работу тихо и честно. Контраст слишком разителен, чтобы его не заметить.
При этом у нынешнего кризиса есть и обратная сторона, которая может стать шансом. Карьера в фигурном катании редко бывает ровной и безоблачной. Практически каждый великий спортсмен переживал этапы, когда приходилось буквально заново собирать себя — и физически, и нравственно. Вопрос в том, станет ли Александр тем, кто осознает собственные ошибки, перестанет искать внешние причины и попытается вернуть уважение своим отношением, а не только прокатами. Или же окончательно закрепится в роли обиженного на весь мир чемпиона, который застрял в прошлом.
Чтобы выбраться из этого пике, Галлямову придется сделать несколько честных шагов: признать, что травма — уже не оправдание на каждый старт; что соперники действительно выросли; что партнерша не обязана «вывозить» не только элементы, но и его настроение; что быть чемпионом — значит уметь проигрывать не менее достойно, чем побеждать. Без этого любой технический прогресс будет восприниматься сквозь призму недоверия и эмоциональной незрелости.
Впереди еще достаточно времени до завершения этого олимпийского цикла, пусть и без участия в Играх. Парадокс в том, что именно сейчас у Мишиной и Галлямова есть шанс переформатировать свое место в истории. Не как «тех, кого сломал Байкал и недопуск», а как пару, которая пережила тяжелый кризис, осознала ошибки и смогла вернуться — может быть, уже не непобедимой машиной, но зрелой, цельной командой. Первым шагом к этому должна стать не только работа над контентом, но и честный разговор Александра с самим собой.
Лично для меня все происходящее с Галлямовым — повод для глубокого разочарования. Не из-за падений, не из-за поражений, не из-за потери статуса безусловного лидера. А из-за того, как чемпион мира распоряжается своим именем, своим партнерством, своим отношением к делу в момент, когда становится по-настоящему трудно. Печально видеть, что человек столь высокого уровня, обладающий бесспорным талантом, пока не справляется с собственной тенью. Но именно от того, сумеет ли он это изменить, зависит, останется ли в памяти болельщиков только как «тот самый разочаровавший чемпион» или все-таки перепишет эту историю в свою пользу.