Сын погибших в авиакатастрофе чемпионов мира по фигурному катанию Евгении Шишковой и Вадима Наумова исполнит их общую мечту — выйдет на лед Олимпийских игр 2026 года, представляя сборную США. Решение отборочной комиссии стало кульминацией тяжелейшего года в жизни 24‑летнего фигуриста, который совсем недавно был на грани завершения спортивной карьеры.
Финал чемпионата США в Сент‑Луисе стал заключительным этапом отбора на Игры-2026 в Милане. Именно там было определено, кто войдет в олимпийскую команду. В списке счастливчиков — одиночник Максим Наумов, переживший трагедию, которая изменила его жизнь необратимо. Всего год назад он лишился не только родителей, но и своих главных тренеров и людей, определявших все его спортивное будущее.
Январь 2025 года буквально разорвал биографию Наумова на две части — «до» и «после». Завершив выступление на очередном чемпионате США, Максим отправился домой в Бостон. Его родители — чемпионы мира, участники Олимпиады, известные тренеры Евгения Шишкова и Вадим Наумов — остались в Уичито: их ждали краткосрочные сборы с молодыми фигуристами. Обратный путь в Вашингтон оказался роковым: пассажирский рейс, на котором летели Евгения и Вадим, столкнулся при заходе на посадку с вертолетом над рекой Потомак. Не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа.
Новость о катастрофе не только оборвала привычную жизнь, но и поставила крест на всех прежних планах. Максим отказался от участия в чемпионате четырех континентов, не будучи в состоянии выйти на лед в условиях такого шока. Его первым публичным выступлением после трагедии стало мемориальное ледовое шоу в честь погибших. Для этого вечера Наумов выбрал композицию «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых песен отца. Его прокат превратился в прощание и признание в любви. Зрителей на трибунах программа довела до слез, а сам фигурист едва сдерживал эмоции.
С раннего детства Максим находился под неусыпным вниманием родителей — и как сын, и как ученик. Евгения Шишкова и Вадим Наумов не просто вели его по спортивной лестнице, они выстроили всю систему подготовки под особенности его характера и катания. Потеряв их, он в один момент лишился семьи, команды и главного ориентирa. Последний разговор с отцом, как вспоминает Максим, был почти символическим: они почти час обсуждали выступление в Уичито, детали тренировочного процесса и стратегию на олимпийский цикл — вплоть до Игр-2026. Тогда еще казалось, что у них впереди много времени, чтобы реализовать этот план.
После трагедии он всерьез задумывался о том, чтобы вообще прекратить выступления. В какой‑то момент лед, который всегда был домом, стал напоминанием о невосполнимой утрате. Тренировочные сессии превращались в испытание: любое знакомое движение, элемент, подсказка партнеров — все связывалось с голосом и взглядом родителей. Потребовались месяцы, чтобы осознать: продолжение карьеры может стать не предательством памяти, а наоборот — способом сохранить ее и выполнить их общую мечту.
Поддержка пришла от людей, которые хорошо знали и его самого, и его родителей. К работе с Наумовым подключились олимпийский чемпион Владимир Петренко и известный постановщик программ Бенуа Ришо. Вместе они начали выстраивать новый тренировочный план, подбирая такие программы и хореографию, которые помогли бы Максиму не просто «откатать» сезон, а заново обрести себя на льду. С их помощью фигурист шаг за шагом готовился к олимпийскому сезону, учился жить и тренироваться уже без родителей, но с ощущением, что они по‑прежнему рядом.
До нынешнего сезона Наумов трижды останавливался в шаге от пьедестала, замыкая четверку сильнейших на чемпионате США. Конкуренция за олимпийские путевки была безжалостной. Один билет в Милан практически автоматически принадлежал уникальному Илье Малинину — фигуристу, задающему недосягаемый уровень сложности. На оставшиеся две позиции претендовала целая группа сопоставимых по уровню спортсменов, среди которых был и Максим. Любая помарка могла стоить не только медали, но и шанса воплотить семейную мечту об Олимпиаде.
В решающий момент Наумов выдержал давление. В короткой и произвольной программах он показал ту стабильность, о которой когда‑то долгими вечерами спорил с отцом. В «кисс-энд-крае» после проката он достал из сумки маленькую, слегка помятую фотографию: он сам — еще ребенок, и родители, улыбающиеся на фоне катка. Тогда он, как признается, едва ли понимал, что такое Олимпийские игры. Но именно об этом дне они говорили много лет — о моменте, когда он будет сидеть там, ожидая оценки, уже в статусе члена олимпийской сборной.
Итог американского первенства оказался для него историческим: впервые в карьере Наумов завоевал бронзовую медаль национального чемпионата. Вместе с Ильей Малининым и Эндрю Торгашевым он включен в состав команды США на Игры в Милане. После объявления решения комиссии Максим не сдержал слез — не только от радости, но и от осознания того, каким путем далась эта олимпийская путевка.
На пресс‑конференции он откровенно признался, что все мысли в этот момент были о родителях:
«Мы много говорили с мамой и папой о том, насколько Олимпиада важна для нашей семьи. Для нас это всегда было больше, чем просто турнир — часть нашей общей истории. Когда объявили состав, я сразу подумал о них. Я очень хотел бы, чтобы они были здесь и увидели все своими глазами, но я действительно чувствую, что они со мной. На каждом старте, на каждой тренировке».
Этот год для Наумова оказался предельно тяжелым — и человечески, и профессионально. Однако главная задача, поставленная когда‑то вместе с родителями, выполнена: он завоевал право выйти на олимпийский лед. Что бы ни случилось дальше в его карьере — будут ли новые медали, подиумы, мировые чемпионаты, — именно этот момент, вход в олимпийскую команду после пережитой трагедии, останется одной из самых ярких и дорогих страниц его жизни.
История Максима — пример того, как в спорте переплетаются личная драма и большая цель. Потеряв самых близких людей, он не замкнулся в горе, а смог переосмыслить, ради чего выходит на лед. Его выступления теперь — не только борьба за оценки и места в протоколах, но и способ говорить с родителями языком, который они все лучше всего понимали — языком фигурного катания.
Отдельного внимания заслуживает и психологическая сторона пути Наумова. Не каждый спортсмен выдерживает груз ожиданий и давления олимпийского отбора даже в обычных условиях. В его случае к этому добавились тяжелая утрата, необходимость перестроить всю систему подготовки, сменить тренерский штаб и привыкнуть к новым подходам. Работа с психологами, поддержка друзей, коллег по льду и тренеров сыграли ключевую роль: спортсмену удалось превратить боль в дополнительный мотивирующий фактор, а не в камень, тянущий на дно.
Символично, что именно в олимпийский сезон его катание приобрело особую эмоциональную глубину. Если раньше его часто воспринимали прежде всего как технически сильного фигуриста, то теперь зрители и судьи все чаще отмечают, как он проживает программу, насколько личную историю вкладывает в каждый выход на лед. В его прокатах слышится не только музыка — за движениями читается биография, в которой есть и детское счастье на тренировках с родителями, и боль утраты, и решимость идти дальше.
Для американской сборной появление такого спортсмена — тоже важный человеческий и имиджевый фактор. Наумов несет в себе целый пласт российской школы фигурного катания, которую олицетворяли его родители, при этом он уже много лет является частью американской системы. Его олимпийское выступление станет своеобразным мостом между двумя традициями и доказательством того, что спорт, несмотря на обстоятельства, остается пространством личных историй, выходящих за рамки флагов и границ.
Впереди у Максима — новый виток подготовки: от национального чемпионата до Олимпиады путь гораздо сложнее, чем может показаться со стороны. Нужно не только сохранить форму, но и выдержать возросшее внимание, справиться с ожиданиями и не позволить эмоциям перерасти в лишнее напряжение. Однако сам факт, что он уже прошел через самый темный период своей жизни и не сломался, дает основания полагать: на олимпийский лед он выйдет не просто как участник соревнований, а как человек, который сумел превратить личную трагедию в источник силы.
Каким бы ни оказался его результат в Милане, для самого Наумова эта Олимпиада уже стала личной победой. Это исполненное обещание — тем, кто когда‑то водил его за руку на первый лед, ставил первый шаг и впервые сказал: «Ты сможешь». И теперь, спустя годы, он действительно смог.