«День, когда Камиле вернули лёд, стал для нас вторым Рождеством»
25 декабря для российский поклонников фигурного катания стал символической датой: завершилась дисквалификация Камилы Валиевой. За эти два с половиной года она успела сменить тренерскую команду, переосмыслить своё будущее и сейчас, по словам окружения, серьёзно нацелена вернуться в элиту мирового спорта.
Оказалось, этого момента ждали не только в России. Один из сильнейших фигуристов Италии Кори Чирчелли эмоционально отреагировал на возвращение Валиевой в большом спорте: под её постом он оставил комментарий на русском языке. В разговоре с Sport24 Кори подробно объяснил, почему история Камилы для него — почти личная, и как её имя до сих пор звучит в мировом фигурном катании.
***
— В социальных сетях ты очень ярко отреагировал на окончание дисквалификации Камилы Валиевой. Почему это событие настолько важно лично для тебя?
— По-моему, тут даже не требуется длинных объяснений. Для меня Камила была и остаётся величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я впервые услышал о ней ещё тогда, когда она выступала среди юниоров. О ней говорили повсюду — в каждой стране, на каждом сборе, на всех турнирах. Мне постоянно рассказывали про невероятную девочку, которая делает на льду то, что другим даже страшно пробовать. С тех пор я пристально слежу за каждым этапом её карьеры.
— Оправдались ли твои изначальные ожидания от неё, когда она вышла на взрослый уровень?
— Более чем. Иногда казалось, будто я смотрю не реальное выступление, а какую‑то компьютерную графику. Настолько всё было близко к абсолютному совершенству, что в это трудно верилось. Для меня Камила — настоящий ангел фигурного катания. И меня до сих пор переполняет злость и боль, когда я вспоминаю, что с ней произошло на Олимпиаде в Пекине.
— Как ты узнал о допинговой истории и том, что случилось на Играх?
— В тот период я жил в Северной Америке. Помню этот день до мелочей: мы сидели с другом в кофейне, и вдруг телефоны буквально взорвались от сообщений. Новостные выпуски и спортивные программы на всех каналах мгновенно изменили повестку — все говорили только о Камиле. Было чувство, будто мир нажал на паузу, а девочку, которую ещё вчера называли суперзвездой, внезапно превратили в главного злодея.
— Что ты тогда думал обо всём происходящем?
— Это было чудовищно. Я никак не мог принять, что взрослые люди, огромные организации и медиа позволяют себе такое отношение к 15-летнему ребёнку. Особенно поразило, как вела себя сама Камила. При всём давлении она ни разу не сказала ничего плохого в адрес тех, кто писал и говорил о ней самые ужасные вещи. Это колоссальная внутренняя сила.
— Верил ли ты тогда, что после такого удара она вообще сможет вернуться?
— Честно? Сомневался. Перед глазами были истории многих российских суперзвёзд, которые заявляли о желании вернуться на прежний уровень, но у них не получалось. Всё‑таки такая травма — не только спортивная, но и психологическая. Но сейчас видно, что Камила действительно настроена снова бороться за вершины. Её история — одна из самых вдохновляющих в современном спорте. Уверен, рано или поздно о ней снимут фильм или напишут книгу, и эти книги будут расходиться миллионными тиражами.
— Сколько раз вы сталкивались с Камилой лично?
— На льду и на соревнованиях наши пути почти не пересекались. Вживую мы встречались всего один раз — в Куршевеле. Тогда мне было 16, ей 13. Не уверен, помнит ли она тот день, но для меня это навсегда. У меня даже до сих пор хранится фотография с той встречи.
— После этого вы поддерживали общение?
— Я иногда писал ей, но скорее как преданный поклонник, а не как близкий друг. Несколько раз отправлял сообщения, делился эмоциями после её программ. Последний раз связался с ней несколько месяцев назад: выложил в сеть один из своих прыжков, отметил её и написал, что учился четверным, ориентируясь именно на её технику. Для меня она была эталоном в этом компоненте.
— Недавно Камила опубликовала пост о возвращении, и ты оставил под ним комментарий, который она лайкнула. Какие чувства испытал, когда увидел это?
— Даже сложно подобрать слово. Это вроде бы всего лишь маленькое сердце под комментарием, но мне стало невероятно тепло. Осознание, что человек, которого ты так давно уважаешь и которым вдохновляешься, заметил твои слова, — это здорово. Я надеялся, что многие фигуристы публично поздравят её, но всё-таки это был день католического Рождества, у всех своя жизнь, семья, традиции.
— Как твои друзья и коллеги по фигурному катанию отреагировали на её разбан?
— Мы с моим близким другом, фигуристом Николаем Мемолой, говорили об этом почти весь последний год. Для нас 25 декабря превратилось в «двойное Рождество». С одной стороны — традиционный праздник, с другой — возвращение Камилы в спорт. По значимости, по эмоциям это было примерно одинаково.
— А какое общее настроение вокруг этой темы в Италии?
— Здесь все словно затаились в ожидании. Женское одиночное катание последние годы развивается медленнее, чем хотелось бы. Многие запомнили ту эпоху, когда россиянки сыпали четверными, и хотят снова увидеть подобный уровень. Камилу воспринимают как символ того времени. Люди до сих пор не могут поверить, что прошло уже около четырёх лет с Пекина. Всё пролетело невероятно быстро.
— Как ты считаешь, способна ли Камила ещё раз стать мировой суперзвездой?
— Я в этом уверен. Сейчас, когда возрастной ценз в женском одиночном катании изменился, эпоха, когда Трусова, Щербакова и Валиева выполняли целые каскады четверных во взрослых соревнованиях, фактически останется в истории и в юниорском спорте. На взрослом уровне сегодня лидеры, как правило, ограничиваются минимальным набором квадов. При этом в шоу мы уже видели, что её тройные прыжки по-прежнему на космическом уровне. На мой взгляд, они всё ещё лучше, чем у любой другой действующей фигуристки.
— Веришь, что она снова будет исполнять четверные прыжки на соревнованиях?
— Считаю, что если Камила захочет и будет чувствовать в себе силы, то вполне реально вернуть хотя бы четверной тулуп. Насчёт акселя и сальхова говорить сложнее — многое зависит от того, как изменится её тело и ощущения с возрастом. Но даже без каскада четверных она способна выигрывать турниры, опираясь на идеальные тройные и компоненты. Вспомните, Алиса Лю выиграла финал Гран-при, не имея той «батареи» квадов, что была у россиянок. Поэтому я искренне желаю Камиле удачи — она может построить вторую, не менее яркую часть своей карьеры.
— Ты говорил, что внимательно следишь за российским фигурным катанием. Продолжаешь смотреть национальные турниры?
— Да, я стараюсь не пропускать главные старты. Недавний чемпионат России смотрел практически целиком, хотя он проходил одновременно с чемпионатом Италии. Помню, как мы закончили прокаты, вернулись в раздевалку, и там вместе с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо открыли трансляцию и смотрели выступления российских фигуристов. Для нас это не просто любопытство — это ещё и учебник, высокая планка, на которую хочется равняться.
— Вы настолько увлечены именно российской школой?
— Да. У вас в стране совершенно особенное отношение к фигурному катанию. В Европе и Северной Америке это популярный вид спорта, но в России он иногда напоминает религию. Заполненные арены, бесконечные обсуждения программ, культ тренеров и хореографов — всё это формирует неповторимую атмосферу. Российская школа задаёт тренды: от постановок и музыкального выбора до сложнейших технических элементов.
***
Для Чирчелли история Валиевой — не просто допинговое дело и не строчка в протоколах судов, а символ того, как хрупкий подросток может выдержать давление, с которым не справился бы и зрелый взрослый. Он признаётся, что именно российские фигуристки во многом сформировали его как спортсмена:
— Когда я учился прыгать четверные, я пересматривал её прокаты по кадрам, замедлял каждое движение. Положение корпуса, вход в прыжок, работа рук — технически она была примером почти идеального исполнения. И это при том, что всё выглядело невероятно легко и эстетично. Для меня Камила — сочетание математики и искусства.
Возвращение Валиевой происходит уже в другом фигурном катании. Изменился возрастной ценз, ужесточились правила, а техническая революция, начатая российскими прыжковыми монстрами, получила новый вектор развития. Теперь многие специалисты говорят, что акцент вновь смещается в сторону баланса: сложность, пластика, артистизм, музыкальность. И именно в таком фигурном катании у Камилы может оказаться преимущество.
Не стоит забывать и о смене тренерского штаба. Для спортсмена её уровня это не просто смена декораций, а полная перезагрузка системы: другие подходы к нагрузкам, новая хореография, иное видение программ. Итальянские специалисты внимательно следят за тем, как она будет выглядеть в обновлённой команде: станет ли более «мягкой» в катании, изменит ли стилистику, какие музыкальные образы выберет.
Чирчелли уверен: путь Валиевой после дисквалификации может стать важным прецедентом для всего спорта. Если ей удастся вернуться на топ-уровень, это станет доказательством, что даже самая жёсткая турбулентность в карьере не ставит окончательную точку. Для молодых фигуристок по всему миру её пример уже сейчас — напоминание, что важно не только выигрывать, но и уметь переживать поражения и несправедливость.
Особую интригу добавляют и будущие Олимпийские игры в Милане. В Италии мечтают увидеть Камилу на льду уже не как юную девочку под невероятным давлением, а как сформировавшуюся спортсменку, которая сама управляет своим путем. Чирчелли признаётся, что если она выйдет на арену Милана, это станет одним из главных сюжетов Олимпиады:
— Представьте: та же девушка, которую мир увидел сломанной в Пекине, возвращается в Олимпийскую историю уже взрослой, с новым взглядом и, возможно, с новыми победами. Для нас, итальянцев, которые будут принимать Игры, это был бы один из самых сильных эмоциональных моментов.
При этом сам Кори трезво понимает: вернуться на вершину после столь долгого перерыва сложно не только физически, но и морально. Нужно заново привыкать к соревновательному стрессу, к вниманию прессы, к постоянному анализу каждого движения. Но он убеждён, что у Камилы есть то, чего нельзя натренировать — особая харизма и уникальное сочетание техники с художественностью, которые и сделали её фигуристкой, чьё имя уже вошло в историю.
Пока весь мир только начинает привыкать к мысли, что Валиева снова может появиться в стартовых протоколах международных турниров, в Италии, по словам Чирчелли, к этому относятся почти как к подарку судьбы:
— Для кого‑то Рождество — это подарки и ёлка. Для нас в этом году к ним добавился ещё один подарок — новость о том, что Камила снова может выйти на лёд. И если когда‑нибудь она действительно вернётся на крупнейшие турниры, я уверен: тиражи книг о ней и количество фильмов про её судьбу будут исчисляться миллионами. А главное — миллионы людей увидят, что даже после самого тёмного периода можно снова зажечься.